dscheremet: (Default)

Днём тормозящий на светофоре грузовик довольно чисто изобразил зачин баховской фуги ре-минор.

А ночью – с чего бы? – снился тизоловский «Караван» в переложении для духовых и маракасов: ву-у-у-у! – расстроенным верблюдом завывал саксофон, тырыш-тырыш-тырыш-тырыш – пересыпался песочек. Во сне пьеса именовалась «Метро как каждодневный ад» из сборника «Адские песни», но что там было дальше – уже не услышал; так и проснулся, с тырыш-тырыш в голове.

dscheremet: (Default)

когда ко мне в сон
загляддывают суккубы
я думаю: презервативы
презервативы в рюкзаке
а где рюкзак? где рюкзак?
думаю я и просыпаюсь

сегодня мне приснился
европейский курорт
бассейны лангусты блондинки
с большими глазами
а я думал: шенген
мой шенген сдулся
две недели назад

но просыпаться не стал

пока не пришли суккубы

dscheremet: (Default)

Платить за вход на стройплощадку – идея странная, платить же за вход в церковь и вовсе кощунство. Ко всему у меня кончились деньги, а кредитку я утопил в бассейне – в первый же день. Сделав вид, поводил рукой по серой ограде Sagrada Família (вот что хуже всего: цвет! цвет решительно не тот, что я все эти годы держал в голове).

С холмом Montjuïc вышло ещё гаже: пытаясь разобрать мелкий текст на яркой табличке, я приблизился к воротам ровно настолько, чтобы сработала сигнализация (если ты можешь это прочесть – значит ты слишком близко), а из всех чудес мне осталось лишь сухое биллиардное пощёлкивание в недрах museu militar.

И ещё меня выставили с флэта, да, но это уже не было неожиданностью: есть ли что веселее, чем оказаться под мостом из-за бабы? В поисках клятого моста я прошёл Барселонетту насквозь, спустился на тёмный пляж: раз, раз – поднял обе свои головы двуспинный зверь; раз, раз: опустил, потеряв интерес.

У корня пирса, перед цепью с круглым жестяным знаком: мужчина, как их рисуют на дверях туалета – неслышно беседовали два особо смуглых в подступившей темноте араба, на дальнем конце кто-то шумел, повизгивал, ронял камни; я пошёл туда, спугнув компанию девчонок-тинейджеров: кажется, они рисовали закат, у них с собой были куски картона – или они взяли их, чтобы ловчее сидеть на бетоне. Рваной сетью пена взлетала без всякой видимой причины, без заметного волнения, почти беззвучно, и край пирса не был влажным.

dscheremet: (Default)

Некто А приходит домой и поспешно сдирает пару надетых одна на одну рубашек: от жары рубашки слиплись и у нижней, в полосочку, выворачивается рукав; А бросает её на стул как есть, некоторое время стоит посреди комнаты, дышит по-собачьи. Отдышавшись, подбирает рубашку, выворачивает рукав, укладывает аккуратно.

Утром некто А находит, что оба рукава у рубашки вывернуты наизнанку. Ночью А видел сон про бруснику и пионерию, но случай с рубашкой настолько занимает его, что пионерия ветром уносится вдаль, и только на кончике языка остаётся едва заметная кислинка.

dscheremet: (Default)

Чуть ссутулившись, он ждёт своего на остановке: длинный плащ цвета придорожной травы, в тон вязаная тёплая шапочка. Рядом, на скамейке – неимоверная, в кислотных разводах китайская пузатая сумка со статуей Свободы. По сумке я его и узнаю: он здесь всякий раз, когда я еду на работу; каждое утро. Если идёт дождь – он ждёт на другой остановке, через дорогу. Там козырёк.

dscheremet: (Default)

Говорить о Барселоне, сличая её с другими городами (с какими, с какими? Ужград? Вильнюс? Анапа?) – безнадёжно; как делиться вкусом níspero-мушмулы: ну, это такой абрикос, который на самом деле шиповник, и у него внутри каштан.

Домов я почти не видел: издалека – всё сливается, в охристую черепичную мозаику спаржей понавтыканы шпили, вблизи – шершавые локали с тысячью забытых вещей, когда открыто, или залихватскими фресками, когда жалюзи опущены. Ариадна с бычьей головой, лица с тысячью глаз, арабская вязь и китайские иероглифы.

Журчание десятков чёрных колёсиков – сумки и чемоданы, лопасти вентиляторов рубят пространство на слайсы: check-in, check-out, прохладный лимб Sants растискивает прибывающих по горизонтальным вавилонским башенкам, слоги чужого языка складываются в знакомые слова, и тут же рассыпаются, будто вещи из застывшего на транспортёре багажа.

Лица напряжены. Насторожены. Тень страха, идущего изнутри, страха ещё объяснимого в блядском арабском* квартале, где мы поселились, и совершенно неуместного на плещущем солнцем и рэггеем бульваре. Я успеваю пропустить волну дважды: первый раз на холме Montjuïc, скользя кошачьей тропой, прихожу в место, откуда открывается свежий и прохладный вид на гавань, где цветут кактусы и крошится охристый камень, и откуда я не могу выбраться, потому что вниз пути уже нет, а вверх не пускают цветущие кактусы и крошащийся охристый камень.

Второй раз накрывает в квартале Gòtic; оставив карту в гостинице, я блуждаю в квадрате двести на двести метров в течение сорока минут, прохожу мимо смутно знакомых магазинов и несомненно знакомых граффити дважды и трижды, повторяю имена святых покровителей тёмных улиц, пытаюсь выбраться к морю по уклону и к Rambles по солнцу – и выхожу улицей, которая десять минут назад вела совсем в другую сторону.

Всё остальное время я полностью доверяю той воде, что окружает меня, и почти сплю.


*Квартал блядский не оттого, что там селятся арабы, индусы и русские, скорее наоборот: это не дешёвое, но менее дорогое жильё; так лишайник покрывает уже высохшую ветку.

dscheremet: (Default)

По милости Бормотухи и по скудости её холодильника мы овладели рецептом очередного совершенномудрого блюда:

картошка с цукатами и острым апельсиновым соусом )

landing

May. 16th, 2007 12:02 am
dscheremet: (Default)

Двое страдальцев-соотечественников приволокли в аэропорт центнер (я не шучу; может -- и ещё больше) вина. Аэрофлотовский перевес тянет на 15 евро за кило. Вам сколько-нибудь оставить придётся, говорю. Качают головой, будто пляшущие человечки с Рамбла.

Испанские таможенники оказались так увлечены поисками воды, что на гаш не обратили внимания. Я не против, хотя воду тоже жалко.

Господин, дешёвое такси, как раз для вас! Здравствуй, Москва.

* * *

May. 14th, 2007 05:41 pm
dscheremet: (Default)

По утреннему пляжу ходит парень с металлоискателем и совочком -- цедит песочек. Что частично объясняет, отчего за целый день в Барселоне я подобрал лишь битую жизнью еврокопейку с видом Мадрида. Наверняка, у них даже лицензии предусмотрены: пляжные, тротуарные, фонтанные. Потому что в фонтанах тоже пусто. Ну, почти: в фонтане у зоологического музея, там, где жестяные хамелеоны и низкая тёмная вода -- фрагменты птичьих тушек и цепочки квадратных следов в тине. Думаю, это хамелеоны. Они и на меня странно глядели, но я почти сразу ушёл.

Ещё видел старика в вытатуированных трусах, а другой старик подошёл ко мне и сказал: "карамбос пасес", что, по-видимому, означает "заклятие снято". Он явно обознался.

dscheremet: (Default)

Если бы я увидел тех двоих на выходе из квартала -- а это, разумеется, оказался тот самый квартал, про который Дима сказал: туда не ходи, там опасно -- если бы я их увидел на выходе, то непременно подумал бы: вот в умат угандошенный нарк, а вот проститутка, вычищающая его карманы; но я ещё не знал, куда забрёл, и потому видел иначе: милующаяся парочка, парень с дредами, у девушки из-под джинсов выбиваются неимоверные, в стразах, стринги; рядом, на тротуаре, две коралловые баночки из-под колы, и во всём квартале не сыскать пары счастливее.

dscheremet: (Default)

Сегодня ночью, привлекая внимание спутников к кутерьме светил, воскликнул: «Вы понимаете, что это значит? Это значит, что мы спим!» – и тут же проснулся в другой сон.

Утром пришло пепперштейновское «Толкование сновидений» от пленительной [livejournal.com profile] pirson.

мимо

Apr. 15th, 2007 07:01 pm
dscheremet: (Default)

Двухкратный шенген клокочет у меня в кармашке. Помнишь картинки со старого парсоновского винила за 3-50? La Sagrada Familia? Крошечные квадратики, меньше почтовой марки.

* * *

Бормотуха вытянула на сантурный концерт в Дом Музыки. Презабавный зал: на потолке – кленовые улитки с окошечками; вспоминал Павича, дивился: откуда здесь взяться столь отчётливому запаху масалы? Теперь (буквально – только что) понял: зрители принесли его с собой.

* * *

Назад ехал с тюменскими вахтовиками: одному год до пенсии, другому два; матерятся как дети, и, как дети, сбиваются на неслышный шёпот, рассказывая – по пятому разу – скабрезные анекдоты; привычно разливают под столом в крохотные, едва больше напёрстка, бокальчики: «Христос воскрес!» – «У нас эти дринки запрещены!» – встревает поездной мент-из-табакерки, – «Высадим!» – грозит. Пугаются.

dscheremet: (Default)

Снег почти стаял; в город пришли пыльные бури: камушки в бровях.

С понедельника в Москве.

Кто-то кинул на трубу, которая +79169529686, 95 рублей. Признавайтесь.

dscheremet: (Default)

На кассе настигла девушка-промоутер, протянула пачку ржаных сухариков: «Возьмите на выпускной!»

За окном, как тридцать пять лет назад – ватный апрельский снег.

dscheremet: (Default)

В недавней статье в глянец единожды попутал бозоны с фермионами. Пришло письмо от читателя; мгновенно. Поправляет, объясняет на пальцах статистику Бозе-Эйнштейна.

Греет.

dscheremet: (Default)

На снегу, как идти к остановке, справа – жёлтой брызгучей струёй выведено сердечко; кособокое, довольно большое.

* * *

Автобус.

Если смотреть внутрь – видны фрагменты, лоскуты: вот парень в жёваной куртке, под крупным, во всю спину, пацификом – буквы: merde

А если смотреть изнутри – виден только пристывший среди иглистых цветов белый плоский контур: стрекоза. Я думаю, что снаружи она покрашена. Скорее всего покрашена.

dscheremet: (Default)

Ещё видел -- перевёрнутую радугу, круглую радугу, треугольную радугу.

Увы -- в Домина Макади не умеют готовить. И сложил такие строки.

ужин с любимой
жемчуг скрипит на зубах
четверг рыбный день

.

dscheremet: (Default)

В первый же день наделся брюхом на риф и выгляжу теперь, как растолстевший Брюс Ли. Укус коралла страшен. А зимние рыбы зато -- крупнее и любопытней, слышишь, Сирин? Ел гуаву.

* * *

Уборщик у бассейна, сам с собой, голосом робота Вертера: Доброе утро! Как дела?* Хорошо? Почему хорошо?

*помню, как резало прежде ухо это "как дела", наверняка просочившиеся через разговорники, калькой с английского. теперь -- привычно.

Пара на пляже, ругаются: Говорил же тебе, что минерал вотер -- это обычная вода!

И правда.

dscheremet: (Default)

Домодедовские таксиситы развели меня восхитительно виртуозно; к моменту, когда я понял, насколько меня прокатили -- я не мог гневиться [для меня редкость неслыханная], и, покачиваясь, снял в ближайшем банкомате недостающее.

Бесплатные занятия в нашей школе закончились. Восторг, чистый восторг. Целый венок уроков. Самое на сегодня интересное, пожалуй -- что человек, обманувший меня, не нуждается более в моих проклятиях: каждодневной кривдой [ну или сутки через двое, как там] он искривил самого себя так, что заметно даже снаружи, а что внутри -- и думать не стоит; и крючить продолжает, вот прямо сейчас. Обнял его на прощание. Кто знает, какая паутинка его вытянет. Может быть.

dscheremet: (Default)

Московская земля держит: отвечает на каждый шаг; пружинит, будто деревянный настил -- даже сквозь асфальт.

В других городах я не хожу так быстро: в других городах я не хожу так.

На юге снегом и не пахнет, на севере -- есть немного, но снегом не пахнет: пахнет подкисшей глиной; такой знакомый запах, знак, а чуть сбавишь шаг, втянешь чуть стылого воздуха -- и становятся слышны другие земли, тоже знакомые, но знакомые иначе; из другой истории.

* * *

Подземка этажеркой разъезжается: навскидку -- пособие по неверному цветоделению, мир несытых духов, дальше -- рельсы-молоточки, кабели, крысы... А ведь когда-то было -- просто метро: перебегал из вагона в вагон, пятак на водку.

Читают много меньше: один из дюжины, да и то не книги: что-то. Мх говорит -- плохая линия